Как известно, Москва расположена на семи холмах.

В конце XVII столетия на вершине холма был заложен Петровский монастырь, сохранившийся по сию пору. Если от Кузнецкого моста идти вверх по Петровке, то примерно от Столешникова переулка вы увидите массивный розовый брус и замыкающую его высокую колокольню, точным, легким контуром прорисовывающуюся на фоне неба. Когда по небу плывут облака, то колокольня тоже плывет навстречу им, величавая, спокойная, подтянутая. Эти два впечатления сразу овладевают вами, все усиливаясь и обогащаясь по мере вашего приближения к монастырю: массивный, строгий брус, вытянутый в сильном перспективном сокращении, плотно и основательно улегшийся на склоне холма, и перпендикуляр, восстановленный к нему, подобно мачте на корме каменного корабля.

Можно себе представить, как это все выглядело, когда на месте высоких каменных домов, окруживших ныне Петровский монастырь, стояли маленькие деревянные домики. Улицы стекались к монастырю, подобно рекам. Колокольня, струной вытянувшаяся к небу, завершала их, объединяла, увенчивала.

И прежде, чем вы подошли близко, рассмотрели детали и отделку, в вашем сознании сложился определенный образ. Детали - это дополнение, комментарии к ясной и четкой основной мысли. Если мы вообразим на минуту, что эти детали - карнизы, наличники, колонки - стесаны гигантским топором, то все равно оставшиеся объемы, упрощенные и обобщенные, воплотят в себе главную идею здания, вернее, комплекса зданий Петровского монастыря.

А вот если стоя на углу Петровки и Столешникова переулка, мы оглянемся вокруг, то увидим многоэтажные жилые дома, в которых эта идея настолько проста, примитивна, что уже перестает быть идеей. Куб, шкаф, комод - назовите, как хотите; правда, шкаф, тщательно отделанный, комод, украшенный однообразно и небезвкусно. Но общей идеи, специального, цельного архитектурного замысла здесь нет, хотя авторы построек нередко бывали очень талантливыми архитекторами. Эти высокие, семи-восьмиэтажные и в общем очень добротные дома построены в конце XIX - в начале XX века, когда окончательно формировался облик капиталистического города.

 «Строительного раздолья», в условиях которого работал архитектор, автор Петровского монастыря, давно не было и в помине. Городская земля была на вес золота. Петровку и прилегающие к ней улицы и переулки застраивали купцы - Обидины, Бахрушины, Елисеевы.  Они занимались строительством так называемых «доходных» домов, в которых квартиры сдавались. Квартиры были разные - от нищенских, полуподвальных до роскошных апартаментов бельэтажа. Но цели у купцов-застройщиков были совершенно одинаковые - выжать из принадлежащего им куска земли максимум «жилой площади», которую можно превратить в деньги. От архитектора требовалось одно - до отказа заполнить отведенное ему пространство. В этом смысле наиболее рациональной формой был куб, более или менее вытянутый в высоту. Чем выше, тем больше квартир, основательнее доход. Вот и возникали дома-комоды, плотно прижатые друг к другу.

Информационное агентство BlueFish